Pravda
Петербург рубежа веков пах какао, типографской краской и морским ветром. Шоколад здесь не просто ели — его коллекционировали, транслировали через него имперские амбиции и даже использовали как политическое высказывание. Пока современники спорят, содержат ли сухофрукты больше сахара, чем плитка десерта, история напоминает: сто лет назад сладости были маркером статуса и инструментом маркетинга уровня "бог". В этом материале: Какао-овсянка: спорт, йога и швейцарский след Цифровая магия: от "Народного" до мексиканской элиты Маркетинг на грани: книги в коробках и убийство посла Ответы на популярные вопросы о дореволюционном шоколаде Читайте также Какао-овсянка: спорт, йога и швейцарский след На пыльных полках аукционов иногда всплывают артефакты, меняющие представление о быте столицы. Упаковка от "какао-овсянки" фабрики "М. Конради" — как раз такой случай. Продукт, ставший хитом в Швейцарии, в России прижился лишь локально. Это был первый функциональный суперфуд. На этикетках 1910 года красовались античные атлеты. Петербург накрыла волна интереса к боксу, борьбе и даже йоге. "Интерес к какао-содержащим продуктам часто рос на фоне дефицита качественного белка. В регионах такие товары продвигались как полноценная замена завтраку для рабочего класса, хотя цена "кусалась"", — отметил в беседе с Pravda.Ru региональный экономист Валерий Козлов.
Go to News Site